"В марте 2020 года по всему миру был введён первый карантин из-за пандемии [эпидемия, охватившая весь мир] нового коронавируса [Covid-19 – по официальной информации этот смертельный респираторный вирус случайно вытек за пределы китайской лаборатории и распространился по всему миру. По неофициальной – это было сделано намеренно, как испытание биологического оружия]. Потом в течение двух лет было ещё два локдауна [самоизоляция, когда людям было запрещено выходить из дома, чтобы не заразиться]. Думаю, пандемия сильно повлияла на многих людей, заставив нас задуматься о будущем или подвести итоги нашей жизни. А также о том, что мы думали раньше, как думаем сейчас и что ценим. Это повлияло на нас во многих отношениях. Мне показалось, люди устали от энергии печали. Им нужно было погоревать, но так же они хотели чего-то другого.
   Обычно, когда я гастролирую, люди приносят мне письма и делятся своим опытом. Вот так музыка и концерты становятся взаимным сотрудничеством. Я поняла, людям нужно некое место, куда можно прийти и снять напряжение. Но это сложно, когда ты под домашним арестом, за исключением, если выходишь на работу, как врач. А если нет, то, конечно, ты в серой зоне. Вот почему я решила, нам всем нужно немного волшебства. Цель состояла в том, чтобы создать звуковое зелье, которое дало бы людям надежду и заставило бы почувствовать волшебство, которое существует для всех нас даже в эти сумасшедшие времена. И я достала свой котёл.
   Этот \альбом о трансформации. Мне нужно было выплеснуть всю негативную энергию, связанную с безумием в Америке - от избрания Трампа [Donald Trump – президент США, к которому у граждан Америки было противоречивое отношение. Республиканец] до штурма Капитолия [так 6 января 2021 года сторонники Трампа поддержали его попытки отменить результат президентских выборов 2020 года, на которых он проиграл, а выиграли демократы]. Я больше не хотела быть в этом дерьме: мне пришлось самой избавиться от него. Людям сейчас не нужен гнев. Им не нужна энергия разногласия. Я приготовила самый удивительный эликсир в мире. Вы можете сами участвовать в песнях и двигаться с ними, куда вам нужно "

ocean to ocean (2021) от океана к океану

1. addition of light divided – добавление света разделило
(“…нужно противостоять унынию…Сила музыки способна на многое”)

2. speaking with trees – разговаривая с деревьями
(“ Я вдохновляюсь силой природы…Потеря мамы была…тяжёлой…деревья и их язык начали обретать для меня смысл”)

3. devil’s bane – дьявольское проклятье
(“… мы начинаем видеть себя такими, какими хочет нас сделать другой”)

4. swim to new york state – доплыть до штата нью-йорк
(“Потребовалось много…душевных травм и самоанализа…”)

5. spies – шпионы
(“я решила…написать колыбельную…для 20-летней девушки…”)

6. ocean to ocean – от океана к океану
(“Пандемия - это катаклизм, но даже когда всё погружено в хаос, мы должны найти способы говорить”)

7. flowers burn to gold – цветы сгорают до злата
(“Мэри была золотом… Когда я смотрю в зеркало, то надеюсь увидеть частички…”)

8. metal water wood – металл, вода, дерево
(“…нужно стать частью стихий, работать с ними, учиться у них, отдаться им, вдохновляться ими…”)

9. 29 years – 29 лет
(“…это отводит нас ко всем песням с МЗ, когда всё только начиналось”)

10. how glass is made – как делается стекло
(“ …нам нужна иная энергия…чтобы подвести итоги…”)

11. birthday baby – малышка-именинница
(“…мы в центре галактики…танцуем…одни…”)

("На рождество перед первым локдауном мы с мужем полетели из Нью-Йорка в Лондон повидать дочь, которая учится там в университете. Мы и представить не могли, что в канун Нового года, прощаясь с 2019-м и приветствуя 2020-й, наступит пандемия. Мы больше задумывались о том, что ждёт нас в будущем – 2020-й был годом президентских выборов. Что ждало нашу страну и весь земной шар? И вдруг происходит нечто катастрофическое. Через неделю-две после нашего приезда начали закрываться университеты. Эй, мы думали, что пару дней весело проведём время, ну, может, неделю или три. Когда ввели карантин, пришлось прекратить бронирование концертных площадок, но нам удалось выпустить мою книгу "Сопротивление". Я была очень рада, что мы оказались в Корнуолле, это дало возможность провести её виртуальную презентацию из студии. С нами остался Оливер [Oliver], парень Тэш. Не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что у кого-то в его семье ослабленный иммунитет. Это означало, нам следовало быть осторожными. Решение было принято быстро. Не знаю, что происходило в Огайо, но в Корнуолле мы справились: учились работать сообща, готовить еду, ходили только за продуктами. Мы были очень заняты, пытаясь придумать, как работать по-новому, записали аудиоверсию книги, а, снимая видео, создавали визуальные эффекты, как на фестивале, искали лучший ракурс. Обычно встречи проводят с глазу на глаз на NPR или радио "Сириус", но мы сделали всё из Корнуолла: организовывали визуальные и звуковые виртуальные туры. Но, вдруг, оказалось - мы взаперти уже пять месяцев. И когда в январе 2021 года в Англии случился третий карантин [в общей сложности запрет на передвижение по миру продлился 1,5 года] - меня охватило отчаяние: "Когда же, чёрт возьми, мы снова будем выступать? Когда же закончится этот кошмар?" Это самый долгий период в моей жизни, когда я не выступала с тех пор, как мне исполнилось 13 лет [до этого Тори давала гастроли каждые два года].
  Во время третьего карантина я упёрлась в стену, не могу сказать почему - у меня просто больше не было сил. Мои механизмы преодоления двух последних карантинов больше не работали. Наверно всё накапливалось, и гастроли стали казаться такими далёкими. Я скучала по Соединённым Штатам, которые по-прежнему считаю своим домом. Ещё в 2019 году там скончалась мама. Я думала, что справлюсь с её потерей. Она была моей лучшей подругой. Мы ехали её навестить, но сначала заехали в Южную Каролину, повидаться с племянником - сыном моей сестры, и его детьми. Мы были там втроём, в какой-то момент мне позвонила сестра и сообщила, что мамы больше нет. Это было накануне Дня матери. Мама испытывала жестокие страдания, и, если быть честной, я думала, что почувствую облегчение. Возможно, в первую неделю так и было, но к тому времени, когда наступил третий карантин, а это было сразу после Рождества, в начале января 2021 года, моё горе выросло настолько... практически невозможно описать. Я уже попыталась объяснить эти чувства в своей книге "Сопротивление". Но тут они стали просто невыносимыми.
  А потом с разницей всего в два дня после мамы умерла моя лучшая подруга Нэнси "Бини" Шэнкс [Nancy "Beanie" Shanks] от очень тяжёлой болезни. Дорогая Бини, я благословляю тебя, где бы ты ни была, У неё был неизлечимый склероз, но всё произошло так внезапно - это был огромный шок. Она была доброй, невероятной и очень смелой душой. Из-за жестокой болезни ей пришлось принять решение, которое стало шоком для её племянника Томми, который последние пару лет переживает потерю своей тёти. Бини решила пойти в хоспис, она была в ясном уме, - это самый смелый поступок, который я когда-либо видела в своей жизни. Бини была для меня источником вдохновения. Она умерла молодой в наших глазах. Мама умерла, прожив полноценную жизнь. Так, за два дня не стало моих двух дорогих женщин.
  Во время третей изоляции всё как-то одновременно обрушилось на меня, горе накатывало эмоциональными волнами. Я думала, что справилась с потерей близких, но, к третьей изоляции внезапно поняла, что не могу позвонить им. Мама была просто сгустком любви, она бы знала, что сказать с другого конца провода, но её не было рядом. 6 января 2021 года толпа сторонников Трампа штурмовала Капитолий, и это было почти равносильно маршу нацистов к власти. Как только это произошло, я поняла, насколько разочарована. Во время первых двух карантинов я, как и все американские демократы, вложила всю энергию в Америку. И тут я почувствовала себя опустошённой, я была на последнем издыхании, это было… не знаю, как так получилось… Возможно, совокупность всего - как мы знаем, последние несколько лет шёл кризис за кризисом, пожары, наводнения. Я просто не справилась с ещё одним. Америка переживала многочисленные кризисы Конституции и последствия того, как некоторые наши политические избранники начали играть в русскую рулетку с демократией. Во мне было много гнева: в основном, на политиков, которые отвернулись от нашей Конституции ради собственной выгоды. Я чувствовала, нашу страну предали, Если американская демократия падёт, то остальному миру стоит испугаться. На мой взгляд, это приблизит нас к временам Германии 40-х годов ХХ века. Да, я всего лишь выражаю мнение автора песен, и сейчас всё выглядит иначе по сравнению с Берлином 1933 года. Но когда кто-то стремится к абсолютной власти... Именно этого хотят некоторые мужчины и женщины, которые создают авторитаризм – они часть экономической аристократии. Я подняла руки в знак поражения и сказала: "С меня хватит! Теперь есть Камала Харрис [Kamala Harris из демократической партии], у неё широкие плечи, сила и интеллект, это работа её администрации. Я исполнила свою гражданскую роль и сделала всё, что смогла".
  До всех этих событий я хотела выпустить продолжение "Захватчика", но в последствии отказались от всего альбома – песни к нему уже были готовы, но вдруг перестали иметь для меня смысл. C ужасом наблюдая, как повстанцы захватывают Капитолий, я осознала, что песни, которые я готовила для альбома в 2020 году, отражали совсем иные обстоятельства, - они не могли вытащить меня из упадничества. Эмоционально я была на коленях. Не знаю, приняла ли я позу самки медведя гризли (смеётся), Я больше не чувствовала себя ни супер-мамой, ни супер-женой, ни кем-то ещё. Я не чувствовала позитива, и мне пришлось забыть абсолютно всё, что я написала ранее. Мне стало скучно и грустно. В такие моменты я обычно сажусь в самолёт и отправляюсь навстречу приключениям, исследовать что-нибудь, в пустыню или просто куда-нибудь, испытывая благоговейный трепет. Но я больше не могла его найти. Я поняла, что агрессия нового альбома стала вызывать у меня аллергию. Мне нужно было сделать шаг назад. Поэтому я отказалась практически от всех песен, которые написала, и некоторое время сидела в тишине. После 6 января 2021 года я стала другим человеком, не похожим на того, кто написал эти песни, я поняла - это не та частота и высота, на которой я хочу находиться. Даже не могу объяснить, что это была за энергия. Я словно испытала шок и чувствовала себя в ловушке. Вот когда песни и музы не могут спасти. Я не хотела их играть, потому что больше не могла переживать эти чувства. Они не выводили меня из уныния, и я не знаю, как в него впала.
  У меня было ощущение, что мы под домашним арестом, хотя я в одном из самых красивых графств в мире. Поэтому пыталась пристыдить себя: "Тебе так повезло, ты ненормальная. Рядом студия звукозаписи. В чём твоя проблема?" Я продолжала жить своей жизнью, следила за тем, чтобы было время для приёма пищи и тому подобное, пробовала разные вещи и пыталась притворяться, что ничего не происходит. До пандемии я жила в быстром темпе, который был слишком быстрым, чтобы чувствовать настоящий момент. Из-за череды карантинов мы были вынуждены сидеть, сложа руки, и размышлять о жизни и тех изменениях, которые хотели осуществить. Я говорила: "Музы, подайте сигнал. Мне нужно написать что-нибудь ещё, но мне не хочется". Книга "Сопротивление" сделало своё дело - в ней я противостою тирании, выступаю против жестокости и причинения вреда другим людям. Теперь мне нужно было что-то иное.
  Так я горевала полтора года. Я старалась держать себя в руках. Осознаёшь, что больше не являешься ответственным родителем, не показываешься на людях - я где-то в другом месте, но не здесь. В какой-то момент дочь призналась мне, что чувствовала от меня ледяной холод воды, которая окружила меня, поскольку в Корнуолле шли дожди. Но она сказала это с такой любовью, что меня повергло в шок: "Мама, я знаю, ты потеряла свою маму, но мне нужно вернуть мою. Я тоже скучаю по бабушке, но ещё я скучаю по своей маме, и мне нужно, чтобы она вернулась". У Тэш были слёзы на глазах: "Я тоже потеряла свою. Моя ушла. Она сидит передо мной, но она словно так же далеко, как Юпитер. Что мне сделать, чтобы вернуть её? Что я могу сделать?" И я сижу и понимаю: "Боже, ты делаешь это сейчас!" Это действительно было очень шокирующе. Меня поглотило горе, и пора выползать обратно. И я должна это сделать, во что бы то ни стало. Как же мне вернуться? Потому что у меня есть дочь. Ей на тот момент было 18. И я решила, что пока не собираюсь покидать эту планету. Я так сильно горевала, а она, наконец, взяла меня за руку и сказала: "Знаешь, в тебе есть частичка бабушки, и во мне. И единственный способ пережить горе - дать этой частичке возможность расти". Кто-то сказал мне: "Ты испытала на себе, какой это дар – быть дочерью такой прекрасной матери. Сможешь ли ты вернуть его другим? Он течёт и в твоих жилах, так что, если ты умеешь подключаться к песням, неужели ты не подключиться к нему?” И, Боже, это лишило меня дара речи. Я поняла, теперь мне нужно сделать шаг вперёд и для своей дочери стать той мамой, какой моя была для меня. Слова Тэш действительно стали для меня началом очень эмоциональных перемен.
  Параллельно я читала письма от поклонников, которые знают, как связаться со мной. Во время третьего карантина пришла большая пачка писем со всего мира. В письмах люди рассказывали о своих трудностях. Я узнала об огромных испытаниях и боли, через которые проходило большинство людей изо дня в день. Испытания были очень разными. Меня это поразило. Иногда находишь сходство в трудностях, но обстоятельства другие. Будь то молодая мама, у которой дома двое маленьких детей, и она работает полный рабочий день в Зуме [видеотрансляция через интернет], проводит переговоры, пока её муж работает в своей комнате удалённо - и вокруг обстановка скороварки, как она описала. И вот они с маленькими детьми звонят в полицию, но получают мало помощи извне из-за ситуации карантина. То, что с ними происходило, было невыносимо, они не спали. Таким был один из сценариев. Я сопереживала ежедневным испытаниям этой женщины. А потом появилась женщина из области медицины в защитном костюме, которая пыталась помочь людям на передовой. И пока она это делала, люди просто злились и плевали в неё. Потому что получили свои удары и считали, что их свобода ущемлена. Каково это: выплеснуть злость на человека в защитном костюме. И она возвращалась домой ночью, задаваясь вопросом: "Зачем я это делаю? Зачем я подвергаю риску своё здоровье, чтобы помочь таким неблагодарным людям?" Мне стало ясно, что люди измотаны. В своих историях люди признавались, что по большей части им приходилось с чем-то мириться. Всем был брошен вызов. Ну, может, было 2 интроверта, которые радовались происходящему и желали, чтобы это продолжалось вечно. Но по большей части люди сталкивались с чудовищными эмоциями, которые не знали, куда деть.
  Я сказала музам: "Не знаю, как мне из этого выбраться". Наверное, я хотела начать цикл перерождения. Существовали какие-то способы мышления, от которых мне действительно нужно было избавиться. И музы, по сути, ответили: "Тебе нужно писать оттуда, где ты есть. А ты знаешь, где находишься? Ты в своём маленьком личном аду, Ти. Так что тебе нужно писать отсюда. Вытащи себя из него. Признай, ты по уши в дерьме. Напиши о том, что тебе не хочется, о том, как ты стоишь на коленях в грязи, в навозе, в собственном супе, тогда найдёшь потайные ходы, секретную библиотеку, как проникнуть за шкаф, но только если признаешься, где находишься, - тогда найдёшь выход". Они сказала мне быть честной с тем, кто я как артистка. Если честна - пишешь оттуда, где находишься. Порой какая-то моя грань может сказать: "О, но я не хочу быть здесь. Зачем мне это делать?", но, похоже, в моей жизни работает одна глупая фраза: "если громко - сделай громче". И она меня подтолкнула. Потому что, когда я говорю: "Встретимся в грязи", а кто-то говорит: "Притворяйся, пока не получится", я отвечаю: "Отвали". Садись, я налью тебе текилы, и мы всё обсудим. Меня не интересует поздравительная открытка в стиле "Холлмарк". У меня аллергия на эти клише, нью-эйджевые концепции, которые не имеют для меня никакого смысла.
  Пока снаружи бушевали штормовые ветра, я каждое утро в течение трёх недель просто сидела в садовом коттедже, приходя в себя. Но я так и не понимала, каким должен получиться новый альбом. Несколько недель я просто выполняла домашние обязанности. Однажды я оторвала взгляд от своего пупка и подумала: "Хорошо, а что меня окружает?" В итоге я отдалась на волю муз: "Для меня загадка, как я сочиню новый альбом, и о чём он будет", хотя понимала, что хочу описать наше нынешнее положение. Тогда я получила ответ: "Тебе нужно прислушиваться к тому, где находятся люди". Например, когда я с кем-то ссорюсь или у меня возникают разногласия - я просто сажусь в самолёт и лечу в Штаты. Или люди запрыгивали в свои машины и уезжали. Но во время самоизоляции этого сделать было нельзя. Шотландия бы вас не впустила. В какой-то момент полиция стала останавливать людей, приезжающих в Корнуолл (смеётся). Именно так, по их мнению, они могли справиться со стремительным кризисом в области здравоохранения. Я не могла путешествовать, не могла добраться до Штатов, поехать во Флориду. Не могла найти то, что мне было нужно, не могла следовать за солнцем. И вот, после всех этих историй, в какой-то момент я поняла: "Чёрт возьми, давай, Тори, выйди из этого состояния. Ты должна, ты в Корнуолле, и это очень волшебное место". И музы сказали: "Что ж, тебе нужно выходить на улицу каждый день, маленькая леди, это твоё домашнее задание. Выходи и просто слушай шум деревьев. Будь тихой. Ничего не говори. Просто сиди и слушай, а мы тебе всё покажем".
  Я начала выезжать на природу. Была зима, холодно. Я вышла на побережье Корнуолла. Ветра там – что-то с чем-то. Корнуолл потрясающе красив. Его штормовые ветра бывают жестоки, когда нет солнца, и для нас, американцев, это может стать шоком. Но одновременно с этой жестокостью возникает парадокс, связанный с великолепием. Знаю, звучит немного безумно, но это необычная земля. Порой там царит спокойствие, а порой - свирепая красота, Скалы, утёсы. Иногда скалы кажутся суровыми, но красивыми. В них есть сила. Это место не терпит дураков. Побережье не скрывает своей свирепости, если быть невнимательной на утёсах можно споткнуться, пораниться или соскользнуть вниз и разбиться насмерть или сломать себе что-нибудь, потому что это место такое, какое есть. Оно не для слабонервных, к нему нужно относиться с уважением, как к своего рода священному паломничеству, когда стоишь смиренно перед скалами, утёсами, штормами и думаешь: "Ух ты, это потрясающе!" Как только я это сделала, у меня возникло чувство, что у Корнуолла есть всё, у этой земли всё есть. С ней всё будет в порядке. Было так приятно осознавать, что природа может быть нашим великим учителем, за ней нужно просто наблюдать и учиться у неё.
  Я чувствовала себя защищённой, прогуливаясь по этим утёсам и наблюдая за силой, которую хранит земля, за её взаимодействием с водой, океаном и скалами. Затем, пройдя немного вглубь острова, я увидела, как ветры меняют форму деревьев. Возникла мысль: "Тори, ты можешь, стать частью этой истории, можешь наблюдать её и участвовать в ней. Это меняет твою частоту и энергию, это меняет музыку". Цветы, вода, океан, деревья - мне было важным стать единым целым с природой. Это оказалось спасательным кругом. Это существовало всегда, я просто начала ценить это, возможно, впервые в жизни. Ценить всю глубину природы. Я увидела, что планета Земля не в заточении, в то время как люди заперты. Земля была занята. У неё шёл свой цикл. На дворе зима, но у Земли шёл собственный процесс. Она переходила от зимы к весне. Она восстанавливалась и справлялась с огромным кризисом, связанным с пожарами на западном побережье и в Штатах, и с наводнение в Европе и других местах. Но, казалось, в Корнуолле она находила баланс, Я подумала: "Ого! Только посмотрите на эту невероятную энергию!" И я поняла, что со мной происходит то же самое. Мне нужна была тишина, побыть наедине с матерью-природой. Я поняла, что она мой Наставник и праматерь всех нас. У неё есть способность оживать вновь. Конечно, некоторые существа умирают, но другие рождаются. Смерть была, и всё же теперь нужно сделать шаг в энергию возрождения. Эта идея цикла дала мне надежду. И я отдалась нашей Матери-Земле: "Я преклоняюсь перед тобой, земля Корнуолла, Мать-Земля. И если ты покажешь мне, я хочу попробовать облечь это в звук. Как на одном альбоме мне передать твою звуковую форму и то, что чувствуют люди? Я знаю, что я здесь гостья, но не поделишься ли со мной своими секретами?" Когда я погружалась в историю и мифологию Корнуолла, в тоску по этой земле, её силу и бытие – она оживала. Кажется, Корнуолл не остался в прошлом. Если прищурить глаза и посмотреть не на кафе справа от вас, а вокруг, - возникает ощущение, что находишься под защитой чего-то древнего. Можно даже представить, как в любой момент появятся сэр Гавэйн [Gawain] и Зеленый рыцарь, или сама леди Рагнель [Ragnelle – жена Гавэйна]. Даже когда идёт дождь, Корнуолл рассказывает историю; и ты становишься её частью. В этой земле есть что-то особенное и уникальное. Это трудно описать. Я верю, что в Корнуолле живут феи, если вы проведёте здесь достаточно времени, то поймёте, о чём я говорю. Он покорил моё сердце. Мне было важно впустить его в себя: "Как мне подойти к этому? Мне нужно попросить разрешения у земли открыть мне свои секреты". И земля ответила: “Достойна ли ты этого? Что ты будешь делать с этими секретами, Тори? Будешь ли ты хранить их? Или используешь в своих интересах? А может, ты честно признаешь, что он сломал тебя?” Я сказала: "Я не та мама, которой хочу быть, не та жена, которой хочу быть. Не та артистка, которой хочу быть". Музы тут же закатили глаза и сказали: “О, пожалуйста, прекратите эту драматическую чушь о постменопаузе. Нужно быть готовой признать, где находишься". Это нормально - признать, что я была в дерьме. Просто будьте честны с собой. Наедине с собой осознаёшь своих демонов. Мне нужно было найти выход из особенно мрачного положения. Была мысль: "Хорошо, если хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась - просто измени её – начни с себя". Это так банально, мы все это знаем.
  Природа стала меня заряжать энергией. Во время ежегодного весеннего обновления, которое проходит Корнуолл, я нашла нужные вибрации. Когда зима сменялась весной, было радостно наблюдать, чем занималась Мать-Земля, в то время как все мы находились взаперти. Да, она боролась с пожарами по всему миру, а позже – с наводнениями в других частях света, но здесь она восстанавливалась. И, о Боже, было облегчением видеть это. Я не хотела разгуливать по городу, кипя от злости, потому что это ни к чему не приведёт и вызовет ещё больше проблем. И я сказала себе: "Мне нужно изменить свою частоту, оказаться в другом месте. Я хочу отразить на альбоме то, что ощущаю от земли". Несмотря на потери, Земля заставила меня осознать, что есть ещё и возрождение, и я должна принять его. Как только это случилось, песни начали возникать сами собой, и только тогда я начала выписывать себя из своего ада. Песни говорили: "У тебя есть выбор, Ти. В каком энергетическом пространстве ты хочешь находиться? Тебе нужно создать его с помощью звука и войти туда, а мы поможем тебе это сделать".
  Драматург Сэмюэл Адамсон [Samuel Adamson], с которым я работал над "Невесомой принцессой", однажды прислал мне сообщение. Он такой замечательный писатель. Он сказал: “У меня только что было видение. И я должен сказать тебе, что Корнуолл защищает тебя”. Я подумал: "Что?" А он говорил: “Я просто передаю тебе сообщение. Я знаю, что это правда. Она защищает тебя. Она заботится о твоей безопасности”. И я подумала: "Хорошо, тогда мне нужно защитить её". Не то чтобы она нуждалась в защите, но в её историях. Мне нужно как-то отблагодарить эту величественную энергию, исполненную сострадания. Способом отразить эту энергию стало сотрудничество с землёй, водой и музами. Я пыталась дать людям представление об этой сущности, с которой я работала 18 месяцев.
  Я начала писать, чтобы избавиться от горя. После смены вектора процесс сочинения не был линейным. Всё вокруг я воспринимала как входные и выходные данные. Вход - это когда я впитываю и воспринимаю информацию. Это может казаться бездейственным и выглядеть типа "ладно, знаете, у меня просто тактика зимней спячки". Но в этот момент я ориентируюсь на Мать-Землю, на времена года и цикличность. Поэтому говорю о паломничестве, путешествиях, наблюдениях, погружении в суть происходящего, настоящем слушании, молчании, фиксации того, что я слышу и вижу. Я начала читать всевозможные статьи о природе и людях, которые тесно связаны с ней. Независимо от того, лазают ли они по горам или изучают причудливые сети корней под деревьями, и как деревья общаются между собой. Я прочитала много книг и узнала то, чего раньше не знала, например, о климате и о том, что на самом деле происходит с землёй. А также о людях, которые выезжали на природу, получивших большой опыт путешествий, обо всём, что было написано до пандемии, Какими бы ни были эти книги, я просто жадно читала их и пыталась изменить себя. Творчество циклично, как смена времён года. Я постоянно собираю идеи. Именно так я узнаю о разных вещах. Много читать и путешествовать тоже очень важно. Что-то интересное приходит мне в голову чаще, чем раз в день, но если мне придёт что-то интересное раз в пару дней, я тоже буду очень-очень благодарна. Бывают моменты, когда я занимаюсь исследованиями и изучаю материал; отдача невелика, но вклад высок. Я просто дорожу этими идеями и собираю в маленькую книжечку, которую всегда ношу с собой. У меня стопки таких книжечек. Испытывая эти ощущения, я позволяю им повлиять на меня, а затем собираю все эссенции, или звуковые ингредиенты, и возвращаю их на фортепианную кухню - в котёл. Эти впечатления становятся частью ингредиентов, которые попадают в котёл Тори. Знаете, во мне есть что-то от ведьмочки.
  В итоге, с одной стороны я хотела задокументировать, через что мы прошли, с другой – преобразить это и превратить во что-то светлое, волшебное. Это напомнило мне МЗ, который я писала из очень мрачного места, потому что в 1988 году у меня была неудачный альбом, я потеряла многих друзей, наверное, потому, что в Лос-Анджелесе считали, что неудача заразна, и никто не хотел её подхватить. Тогда я тоже оказалась в изоляции, но иначе, и я вернулась к фортепиано, моей единственной настоящей подруге. Как и во время этой изоляции. Я пытаюсь найти место, где можно обдумать эти мысли, чувства, неразрешённые эмоции и поделиться ранами из прошлого, которые всплывали на поверхность. Поэтому я садилась за рояль, закрывала дверь и старалась больше никого не пускать, пока во всём не разберусь. В то время мы вели какую-то сумасшедшую жизнь в сестринстве: Тэш много готовила, а я писала ночи напролёт, стараясь не разбудить других. Не знаю, почему я писала ночами. Может, потому, что чувствовала, другим людям не хватает энергии, они спят, и мы словно можем к чему-то подключиться в пространстве.
  Мне пришлось как бы смириться с собой и принять обстоятельства. Я сказала себе: "Мне нужно окунуться в мир, куда люди хотят попасть, потому что они устали от неравенства, эта энергия такая убогая". Я поняла, мы должны сами выбраться из этого состояния, найти нужную частоту, чтобы перейти на другой уровень. Раньше я всегда прыгала в самолёт и летела в Штаты. Я путешествовала, просто чтобы получить новые впечатления. Но во время локдауна мне пришлось сесть на стул и "путешествовать", как я делала в пять лет, - в воображении. Начали появляться песни, в которых говорилось: "Окей, это место силы, даже если ты не чувствуешь себя сильной. Истина - это место силы, и поэтому песни могут стать тем эликсиром, который вытащит тебя из плохого места". Было что-то особенное признать, что не чувствуешь себя чирлидершой для всех, что не способна поднять кому-то настроение на этой неделе. Просто не можешь, что принесло освобождение, позволило быть честной. Я начала придумывать, где нахожусь и быть откровенной. Тексты песен стали более прямолинейны и понятны. Я не хотела многое гримировать, они действительно должны были отражать то, что я переживала в разное время. Когда в ком-то есть золото, оно даёт тебе возможность быть собой в данный момент. И этот альбом отражает то, что я получаю от Земли. Я не из тех, кто страдает от депрессии: во всяком случае, я об этом ничего не знаю, это не часть моей истории. Трансмутация этих шести месяцев сочинения и осознания привнесла в альбом другой тип энергии, сами песни изменили меня.
  Фотосессия для рекламной кампании альбома проходила у замка Босигран [Bosigran] на большом гранитном утёсе на окраине Западного Корнуолла. Я в восторге от окрестностей и мистики этого места. В пейзаже, камнях, ветре есть особая атмосфера. Чувствуешь себя вне времени. Иногда я ходила к скалам, слушала рёв океана, когда бились волны, и в этом было что-то дикое и успокаивающее одновременно. А когда море успокаивается, вдалеке возникал свет, и, кажется, что-то видишь. Мы там были с Карен Биннс [Karen Binns - стилист]. Я чувствую исходящий от неё огонь, и тогда во мне загорается свет. Мы с Карен погружаемся в эмоциональные миры, которые могут пугать, но мы берём с собой наши свечи. Мы приносим свой свет, любой свет, который можем найти, когда держим друг друга за руки и разводим огонь. Так получилось, что за годы самоизоляции у меня появилась "карантина" – так мы назвали парик, который я купила, потому что никто не мог сделать мне подходящую причёску в течение пяти месяцев. Я не была в туре с 2017 года. Поэтому фотографировалась в нём.
  Со звукорежиссёром Марком я провела много время в изоляции, мы с ним работаем с 1994 года, и я вышла за него (смеётся). У него была куча разных клавишных, которые окружили меня. Он сказал: "Что ж, когда ты будешь готова выбраться из своего дерьма и попрощаться со всем, с чем тебе нужно попрощаться, - клавишные будут с тобой!" Благодаря участию Марка и его таланту звукорежиссёра у нас была возможность экспериментировать со звуками и комбинациями различных клавишных. Он терпеливо ждал. Я подошла к созданию этого альбома серьёзнее, чем когда-либо - из-за песен, которые писал сначала. Слово "развод" было на губах мужа почти каждый день, поскольку я продолжала писать альбом во время сведения: "Не могли бы твои музы, пожалуйста, поторопиться? Мы никогда не уложимся в срок". И вот я бегаю к разным клавишным и пробую что-то, скажем, CP80. Затем "Роудс". Затем орган B3. Потом мы отправляли треки Мэтту Чэмберлэйну в Лос-Анджелес, у него своя студия недалеко от Тихого океана. Он делился своими впечатлениями, используя язык ритма, и отправлял запись обратно нам. У нас с ним была разница во времени в восемь часов, и когда треки приходили от него, мы вновь что-то добавляли и отправляли Джону Эвансу, который живёт, на другой стороне Атлантики в Бостоне на Кейп-Код. Это был целый процесс. В буквальном смысле, треки путешествовали от океана к океану. От Атлантического к Тихому и обратно. В итоге мы отразили совместную суть этого проекта в названии альбома.
  Мы столько играли вместе и в музыкальном плане хорошо знаем друг друга, у нас это получилось. После написания песни всегда наступает момент, когда нужно "опустить пятки в огонь". Мне важна честность от людей, с которыми я работаю, но иногда это причиняет боль. Услышав некоторые вещи, я могу почувствовать "Ой". Не обязательно что-то грубое, и они этого не хотели, но в честности есть грубость. Например, Марк говорит: "Не то чтобы песня плохая, но ты её действительно прочувствовала, жена? Ты словно в другом месте". И я не хотела бы оказаться в одной комнате с другими музыкантами, потому что, когда мы играем друг от друга - это совсем другой процесс, чем, когда рассылаешь записи. Джон записывал свои партии и отправлял их обратно, а мы добавляли что-то ещё. Мы буквально путешествовали в [машина времени из сериала "Доктор Кто"]. Потом в цифровом формате записи вновь возвращались в калифорнийскую долину на этот раз к Шенэйлу – он был последним, поэтому говорил: "Я всё понял", поскольку все партии были готовы. Он чувствовал себя великим волшебником (смеётся), потому что, в конце концов, он знал все хитрости других музыкантов – у него была вся информация. Например, у Мэтта было меньше информации, он оставлял свой звуковой след, а остальные следовали за ним. Это было своего рода весёлой игрой, потому что когда Мэтт слышал финальный вариант и басовые партии Джона, то очень удивлялся: "Какого чёрта, почему я об этом не знал". Филли отправлял треки со своими партиями нам обратно, и мы заканчивали работу.
  Обычно в моём мире музыканты собираются вместе. Но в течение 18 месяцев это было невозможно. Поэтому мы сначала записали рождественский мини-альбом "Святки" [Christmastide], проверив возможность виртуальных репетиций, поскольку он-лайн сложно достичь синхронна, ведь многие не умеют держать сложный ритм. Такова реальность, извините, но это чистая правда. Порой, играя вместе, вы проверяете свою партию, а потом совместно вносите изменения. Но за 20 с лишним лет совместных концертов у нас выработался общий язык. И, возможно, я не осознавала, насколько глубоко это укоренилось в нас. В результате между нами возникает взаимопонимание и способность общаться с помощью музыки. Не могу дождаться концертов. Когда люди собираются вместе, возникает такой прилив энергии, почти как община и сотрудничество. После того, как дважды переносился тур из-за пандемии, я в итоге смогла приступить к репетициям с группой, в составе которой мой многолетний музыкальный друг, доктор медицинских наук и басист Джон Эванс, и, впервые, известный барабанщик и перкуссионист Эш Соун [Ash Soan]. Когда мы отправились в путь, Европа ещё не полностью открылась для нас, поэтому мы побывали в Великобритании и Ирландии, а потом направились в Штаты. К концу лета 2023 года, когда мы закончили, то не могли поверить, как быстро пролетело время, и как нам было весело. Играть с этими двумя созданиями было одним из величайших впечатлений, которое я когда-либо испытывала на сцене. Возможность джемовать с ребятами была чем-то особенным, и я искренне надеюсь, что все, кто услышит наш концертный диск "Погружаясь глубже" [Diving Deeper Live], который мы решили выпустить после тура, погрузятся в эти моменты так же, как и мы. Потому что все эти годы совместных выступлений и гастролей показали нам, что вся эта работа того стоила. Во время записи удалённо мы искали общий язык, чтобы говорить о потерях и горе. И когда что-то получается, слышишь, как прежние элементы не работают. И пытаешься понять, как теперь подойти к ним по-новому, переписать их, переработать или начать с нуля. Когда получаешь эталон - понимаешь ориентир, и всё остальное должно соответствовать этому силовому полю. Понимаешь свои цели, и какими должны быть песни. Возникает ясность. Мы все знаем, во что обходятся гастроли, и мне повезло, что я сама покровительствую себе и вокруг меня хорошая команда. Для того чтобы проработать 30 лет, требуется нечто большее, чем талант, нужно окружить себя людьми, которые знают, что делают, иначе случатся ужасные события, можно стать жертвой обмана. И не будет нужных советов. Гастролировать очень сложно.
  Надеюсь, этот альбом придаст лёгкости и заставит улыбнуться. А если нужно немного прослезиться, - для этого тоже есть место. И поможет предпринять следующий шаг, если вы застряли. Надеюсь, он поможет выбраться из колеи. Возможно, вы чувствуете, что попали в эмоциональную колею. За последние два года мы все через что-то прошли, и некоторые люди, я думаю, более эффективно с этим справились, чем другие, но по-разному. Если кто-то потерял близких и не смог должным образом оплакать их, то альбом поможет пройти эти разные этапы. Потери будут, их нужно просто признать и быть честными. Этот альбом о том, как мы справляемся с нашими потерями. Я хотела дать людям возможность испить звукового ликёра. Идея в том, чтобы создать место, куда можно войти и отправиться в путешествие. Я в ином измерении. Какие бы формы я ни видела, ледяные миры, чем бы это ни было, я в разных мирах из-за того, что слышу. Надеюсь, альбом утешит. На нём поднимаются темы о том, как мы, по-своему, находим в себе силы справляться с трудностями и двигаться вперёд. Эти песни помогли мне выбраться на улицу, даже в мороз, и потанцевать. Я действительно считаю, что песни существуют для того, чтобы люди могли делать из них то, что им хочется. На прошлой неделе, когда завершился мастеринг, я отправила их в мир с бутылкой хорошей текилы и поняла, у них будут отношения с людьми, которые от меня не зависят. Я немного поджигательница, так что решила: "Давайте напьёмся текилы, кто-то выигрывает, кто-то проигрывает". И мне уже было не важно, кто выиграет, а кто проиграет. Если люди поймут эти песни - здорово. Иногда на концертах ко мне подходят и говорят, что какая-то из моих песен имеет для них такое значение, о котором я даже не задумывалась. Но знаете, это тоже имеет смысл. Когда узнаёшь, что испытал человек, и он интересуется какой-то песней, - сама песня расширяется. Я начинаю смотреть на неё иначе, поскольку и понятия не имела, что эта песня помогла, когда его партнёр покончил с собой. Или он воспринимает эту песню по-своему, потому что она заставляла его улыбаться, когда он плохо себя чувствовал. Пандемия изменила то, кем я себя считала, и это не так уж плохо. Пришло осознание, что какие-то твои грани должны умереть, чтобы другие могли волшебным образом родиться. Альбом о возрождении, осознании того, что я уже не тот человек. Многие люди тоже прошли через это, и это хорошо. Мне нужен был этот процесс, и песни помогают мне его пройти. Может, сбросить старую кожу, как хорошей змейке, и шагнуть в будущее. Будущее, которое, возможно, отличается от того, что я мечтала три года назад. Принять его и шагнуть в новое энергетическое поле")