|
On The Boundary - На границе
Ты сказал, что хотел на твёрдую почву.
Но был унесён рекой.
Я была готова спасти тебя,
Но ты предпочёл утонуть.
Ты жаловался, что несчастен,
Но всё нормально.
Это лучше, чем не знать,
Что на той стороне.
И ты знаешь, я всегда была рядом с тобой,
И ты знаешь, я всегда верила в тебя.
Наверно, этого было недостаточно.
На границе, малыш,
Неужели тебе не нужна моя любовь?
И ты не даёшь мне
Спасти тебя от падения
От той границы,
Что разъединяет нашу любовь.
Я дала тебе королевство,
Где ты мог стать правителем.
Мы оба прекрасно знаем,
Тебе нравился мой мир.
Но ты убежал в свой угол,
Где спотыкаешься об запреты.
Посмотри налево, посмотри направо –
Спрятаться негде.
На границе, малыш,
Неужели тебе не нужна моя любовь?
И ты не даёшь мне
Спасти тебя от падения
От той границы,
Что разъединяет нашу любовь.
Наверно, этого было недостаточно.
Наверно, меня было недостаточно.
На границе, малыш,
Неужели тебе не нужна моя любовь?
И ты не даёшь мне
Спасти тебя от падения
От той границы,
Что разъединяет нашу любовь.
("Эрик Росс: "У каждого бывает период, когда он не хочет быть собой. Её провал стал проверкой на прочность, уверенности в себе и прочих вещей".
Тори: "YKTR часть меня. Я не могу сделать вид, что его не было, я могу сказать, что первый брак оказался горелым тостом, был и прошёл. Мы такие, какие есть благодаря своему опыту, который не спрячешь. По крайней мере, я не из таких. Я думала, будет забавно играть хэви-метал, альтернативу и кислотный рок, или как там он называется. Термины меняются, но суть остаётся. И представьте, как сложно сидеть одной за акустическим фортепиано и играть музыку, которую люди считают неуместной для солиста. В школе нас не учат прислушиваться к себе и своим инстинктам. Я перепробовала многое, прежде чем нашла своё. В 13 лет я выступала в гей-баре "У мистера Генри" в округе Колумбия. Там была моя самая восприимчивая аудитория. Вместе с папой. Он думал, как здорово, что ко мне никто не клеился! Но были вечера, когда посетители напивались. Знаете, когда берут микрофон и по-своему исполняют "Впускайте клоунов" [Send In The Clowns], а я пытаюсь аккомпанировать, и всё звучит плоско. Но один парень отлично исполнял "Привет, Долли" [Hello Dolly]. Выступать в гей-баре было неплохо. Папе это было полезно, потому что открыло ему глаза. Затем я работал в другом пиано-баре под названием "У мистера Смита" в конце квартала. Там бывал мужчина, клянусь богом, его звали капитан Боб (смеётся), он каждый вечер клал пять долларов в мой кувшин. Да, я пела за пять долларов. Это даёт понять, насколько я уступчива. Я пела ему песню "После любви" ["After the Loving" Engelbert Humperdinck (Энгельберт Хампердинк)]. И каждый вечер, доходя до строчки "Я убираю волосы с твоих бёдер", вокруг все сидели в ошеломлении (смеётся), но он был республиканцем. Мне было семнадцать, и он, шестидесятилетний мужчина правых взглядов, считал вполне уместным подпевать мне, а я говорила: "Плати мне пять баксов". Это было настоящее. В клубах я выступаю уже пятнадцать лет, и всё это время писала собственные песни. Но я так часто слышала, что это не моё, в результате перестала доверять фортепиано. Люди говорили: попробуй создать группу. Ты думала о танцевальной музыке? И я попробовала всё. Переехав в Лос-Анджелес, я сотрудничала 
с разными людьми. В то время это было весело. Мне только что исполнился двадцать один год. У меня был замечательный лак для волос. Меня возбуждали длинноволосые парни, я надевала кружевные чулки и гуляла с великолепными парнями, мы обсуждали Шелли и других поэтов. Им нравился мой лак для волос, а я записала альбом.
В самоутверждении нет ничего постыдного, но многим трудно принять это. Мне тоже было трудно, пока я не поняла, что в итоге забываю лучшее в себе: пение и фортепиано. Я могла закончить тем, что мне предложил Джо Чикарелли [Joe Chicarelli], который продюсировал Y Kant Tori Read, он дружил и продюсировал Сандру Бернхардт [Sandra Bernhardt]. Она услышала альбом и захотела, чтобы я спела "О-о-о" на бэк-вокале в песне "Маленький красный "Шевроле Корветт" [Little Red Corvette – песня Принца]. Всё "О-о-о-о", которые вы слышите - это я".
Сандра Бернхардт: "Тори всегда проявляла невероятный талант. Это видно по её глазам, её сердцу. Поэтому я попросила спеть вместе со мной на моём первом альбоме. Она действительно просветлённая".
Тори: "А может, сейчас я была бы государственным музыкальным служащим. Мне пришлось бороться, за разрешение играть популярную музыку, и родители только начали признавать, что я сделала правильный выбор. На сцене у меня возникает та субличность, которую французы назвали бы "шлюха". Мне нравится эта часть меня. Мне с ней комфортно. Но во времена YKTR я не хотела видеть свою уязвимость. Я раздавила её. Но попадая в определённые ситуации, я словно подталкивала себя к пределу, чтобы возродить её, потому что только она могла решить 
проблему простым: "Боже, я сейчас наделаю в штаны, если ты не вытащишь меня отсюда!" Я настолько запуталась, у меня пропала личность, осталась только девушка за фортепиано. Но я её не уважала, мне хотелось, чтобы фортепиано помогло мне чего-то стоить. Чтобы благодаря ней у меня появились друзья и признание. Наверно, так в любой работе - думаешь, она даст чувство собственного достоинства. Но я не получила никакого признания, поэтому мне казалось, я потерпела неудачу. Как в отношениях. Мне пришлось на некоторое время оставить фортепиано, пока я не подошла к нему как к инструменту, а не к возможности заполучить завистливых друзей.
Я никогда не была великой пианисткой. Я умная пианистка, а это разные вещи. Я умна, потому что открыта и слушаю всё, что можно. Хорошо, когда люди видят в текстах себя, собственный опыт. И берут от них то, что им нужно, используя воображение. Я всегда ненавидела, когда мне говорили, о чём та или иная песня – теряется магия воображения.
Вот почему радиопередачи так замечательны, они питают воображение, что, как мне кажется, в наше время уже не поощряется. 
Несколько лет назад это не была просто данность. Там знали, что мы не такие идиоты, им не нужно даже намекать нам. А сегодняшние фильмы и телевизионные шоу я ненавижу. Они всё вам нарисуют. В такие моменты я начинаю: "НЕТ, НЕ ГОВОРИТЕ, Я ВАС ВОЗНЕНАВИЖУ, ЕСЛИ СКАЖЕТЕ", но в любом случае они в большинстве случаев говорят. Знаете, есть такие глупые руководители, которые считают, что подчинённые недостаточно умны, таким я обычно говорю: "Нет, мистер Чарли Яйцеголовый, вы сами недостаточно умны, чтобы понять. Как люди разовьют своё воображение, если не дать им шанса?"
Мне всегда нравилось сочетать жестокость и красоту, они мне всегда нравились. Совмещая такие вещи, выходишь на территорию, куда страшно выходить. Словно пытаешься пересечь пруд по листьям кувшинок, прыгая туда-сюда. Так я порой сочиняю - рушу границы, и мне нельзя бояться их пересечь. Например, мне нравится смеяться над тем, что большинству людей не смешно, ведь смеяться над чем-то - значит перестать бояться этого. Такое у меня мировоззрение.
Когда YKTR вышел, группа уже распалась. Мы не смогли ужиться и пошли разными путями. Но гитарист сыграл на моём втором сольном альбоме. Если посмотреть объективно, YKTR не был столь хорош. Мы были лучше как концертная группа. Но, да, я сделала тот альбом. И никого не виню, и Эй! я тоже решила так выглядеть. Я решила ничего не обсуждать, не вступаться за группу, когда стало жарко, и решила отдать альбом во власть более мужских проявлений. Итак, группа распалась, альбом вышел, и в журнале
Billboard меня назвали дурой, а в ресторанах Лос-Анджелеса люди смеялись надо мной. Думаю, смех подействовал на меня - вы же помните, какой у меня был багаж. Люди, которые смеялись надо мной, ещё писались на себя, тогда как я уже могла играть концерты. Я даже не против перевыпустить YKTR, хотя в те годы делала выбор не ради музыки. Не буду подвергать этот альбом жёсткой критике, потому что он научил меня большему, чем всё, что я когда-либо делала. Но мне так хотелось стать знаменитой, это повысило бы мою самооценку. И я решила сочинять не как всегда, как, например, один парень признался, что даже спустился послышать, как я играю во "Вратах льва" [The Lion's Gate], потому что те песни я сочиняла у себя дома, мне просто нравилось этим заниматься. А когда появилась группа, которая, кстати, на самом деле была довольно прогрессивной, - всё изменилось. Мы распались после того, как подписали контракт с "Атлантик", потому что начались войны с продюсерами и другими мнениями. Не то, что меня вынудили расстаться с музыкантами, я ведь довольно волевая. Просто я сама убедила себя, что хочу так сделать, но на самом деле не была убеждена. YKTR я сочиняла не для того, чтобы выразить себя, а по иным причинам. Любой автор должен задавать себе вопрос: куда двигаться дальше в музыкальном плане. То есть, тут не надо смотреть на карту и говорит: "О, я ещё не бывала в горах Адирондак [горный хребет на северо-востоке штата Нью-Йорк], поеду туда". В музыкальном плане карта не существует. Я не знаю, каков будет мой следующий шаг. Как музыканту, мне сложно представить, какие границы я хочу раздвинуть, потому что не знаю какие они")
